Битва при Куртре

С 8 по 15 века на полях сражений Европы почти безраздельно господствовала тяжелая рыцарская конница. Лишь к концу этого периода швейцарские и итальянские отряды одерживали над ней победы. Это стало возможным для отлично оснащенных и обученных отрядов на определённом этапе развития доспехов, вооружения и тактики. Но первая ласточка весны побед пехоты над тяжелыми всадниками относится к 1302 году.

Битва при Куртре

Правление Филиппа Красивого во Франции было отмечено целым рядом примечательных событий – падение Ордена тамплиеров, Авиньонское пленение Пап Римских, установление сюзеренитета над Англией, расцвет алхимии. Но среди успехов этого неглупого и везучего короля нашлось место одному из наиболее унизительных поражений в истории Франции. Филиппу удалось воспользоваться внутренними распрями во Фландрии и практически без сопротивления получить этот край, который, по причине своего богатства, долго служил ареной борьбы всех государств, претендующих на главенствующую роль в Европе. Но, произвол и некомпетентность французских наместников вскоре вызвали восстание местного населения. Многочисленное городское население, привыкшее к определённой свободе, было ничем не похоже на покорных сервов. Посланные в гарнизоны войска были с лёгкостью перебиты, а замков, которые могли бы служить опорой французам, на территории современной Бельгии было не так уж и много. Одной из последних твердынь французского господства был замок Куртре. Вскоре к его стенам подошло фламандское ополчение. Но Филипп Красивый не собирался уступать, и на помощь Куртре был отправлен сильный отряд войск. Большую часть посланной армии составляли добровольцы из числа знатных феодалов, поскольку добыча от грабежа в этом походе обещала быть выдающейся. Возглавил поход опытный в военном деле дальний родственник короля – Роберт де Артуа, прозванный Добрым. Полководцем он себя и правда показал неплохим. Привычного для феодальной Франции беспорядка в командовании и дисциплине не наблюдалось, обоз был в полном порядке. С учётом любви фламандцев к полевым укреплениям и возможности штурма городов армия включала необычно большое количество первоклассной наемной пехоты – до четырех тысяч генуэзских арбалетчиков и испанских метателей дротиков. Рыцарей в армии насчитывалось свыше двух тысяч. Таким образом, французы могли вообще не рассматривать противника всерьёз. Фландрия выставила всего около 8 тысяч человек, в том числе всего 500 рыцарей, из которых только 50 конных. Это была просто толпа вооруженная самым примитивным оружием, одним из самого распространенного был готендаг – длинная дубина с бронебойным остриём на конце. Более того, Роберту Доброму удалось застать врага врасплох. Осаждающая армия оказалась зажата на маленьком пятачке между Куртре, ближайшим монастырем и рекой Лис. Запасов у нее не было и надеяться она могла только на преграду из мелкого ручейка и наскоро выкопанных рвов. Отступать было некуда и было очевидно, что брать в плен «презренных мужиков» французы не будут. Конные рыцари фламандцев были бесполезны и встали в общий пеший строй, чтобы хоть как то поддержать моральный дух в безнадежном сражении. 11 июля Роберт де Артуа, вопреки некоторым советникам ( герцог Брабантский ) приказал начать сражение. Правда он из за условий местности был вынужден применять свои войска по частям. Одновременно из его десяти баталий конницы могли участвовать в атаке не более шести, но и этого было более чем достаточно, чтобы прорвать две линии пикинеров, выстроенные противником. Вперед он разумно послал пехоту, чтобы расчистить путь. Это дало неожиданный результат. Генуэзцы с более мощными арбалетами буквально смели фламандских стрелков, а испанские альмаговары своими дротиками-джеридами смяли фламандский строй, отогнали его от рвов и сбили в беспорядочную кучу. Под расстрелом враг продержался бы от силы час-два. Сотни трупов устилали землю, а бежать было некуда. Тогда французы потребовали немедленно вести их в атаку, чтобы не отдавать честь победы и добычу наемникам. Шесть баталий во главе с отборными аристократами бросились вперед. Их могучим коням – декстрие теперь не мешали ни ручей, ни рвы. Они нанесли полноценный удар по противнику… Вот только атака рыцарей всегда была рассчитана на один могучий удар опрокидывающий, заставляющий потерять строй и обратиться в бегство. А пришлась она на плотную толпу отчаявшихся людей, которые физически не могли уклониться от удара и разбежаться. Поэтому тяжелые всадники буквально застряли в фламандцах и началось избиение рыцарей, изначально не пригодных к такому бою. Пленных не брали обе стороны, поэтому сбитых с коней готендагами, добивали, наваливаясь скопом на одного. Еще можно было вырваться из свалки, перестроиться и продолжить бой. Но французский командующий, видя жесткое избиение своего авангарда, повел на выручку свою личную баталию, сделав отход невозможным. Роберт Добрый даже сумел пробиться к знамени врага, тем самым забравшись в окружение надежнее, чем это сделала первая волна. Отступающим рыцарям помешали те самые рвы, которые они с легкостью обошли при атаке. Эти ямы быстро наполнились убитыми и покалеченными. Стоящие на другом берегу баталии, не успевшие вступить в бой, и пехота французов, видя весь ужас положения, обратились в паническое бегство. И все было кончено.

Битва при Куртре

В захваченном Куртре победоносные фламандцы разместили свои трофеи – знамя и щит Роберта де Артуа. А так же свыше 700 золотых рыцарских шпор, что считая по две шпоры на рыцаря, даёт представление о размерах разгрома. Более 300 посвященных рыцарей павших в бою, означают, что французы потеряли в бою до полутора тысяч всадников, при этом потери со стороны Фландрии составили всего несколько сотен пехотинцев. Для эпохи, когда гибель в бою даже десятка рыцарей, давала возможность называть его ожесточенным и кровопролитным, потери французов нужно считать катастрофическими. И хотя спустя 80 лет, французам удалось отомстить за «Битву золотых шпор», бельгийцы недаром ежегодно отмечают её дату.


Сведения об авторах: Учитель истории высшей квалификации Д.Н.Садиков